– Кроме того, существуют судебные издержки, – заметил О'Ши. – Уэйтс денег не имеет, и Морис Свон взялся за дело не ради гонорара, а на общественных началах, так сказать, ради общественного блага. Если мы выйдем на судебный процесс, он будет готов драться. Морис очень хороший адвокат. Мы вправе ожидать со стороны защиты таких экспертов и научных аналитиков, которые переплюнут наших, – процесс будет длиться месяцами и по затратам обойдется округу в целое состояние. Я знаю, вы не хотите слышать, что деньги здесь должны приниматься в расчет, но такова реальность. Административно-бюджетное управление уже наседает на меня с этим судебным делом. В данном случае предложение Свона может оказаться самым удобным выходом из положения и надежным способом сделать так, чтобы этот человек никогда больше не причинил никому зла.

– Самым удобным? – переспросил Босх. – Но не самым правильным, если вы спросите мое мнение.

О'Ши взял со стола ручку и побарабанил ею по столу.

– Детектив Босх, зачем вы столько раз выписывали из архива дело Жесто?

Босх почувствовал, как Райдер встрепенулась и тоже посмотрела на него. Ранее она спрашивала у напарника то же самое, и неоднократно.

– Я уже отвечал, – произнес он. – Я изымал его, поскольку это было мое расследование. Мне не давало покоя то, что мы так и не нашли виновного.

– В общем, оно вас преследовало?

Босх кивнул.

– У Жесто была семья?

– Да, родители в Бейкерсфилде

– Подумайте о них и о родственниках других жертв. Мы не можем сообщить им, что убийцей был Уэйтс, пока не убедимся в этом. Полагаю, они хотели бы это знать и согласились бы получить это знание в обмен на его жизнь. Будет лучше, если он признает себя виновным во всех своих преступлениях, чем если мы осудим его только за два последних.