Они покинули квартиру, оставив Кея стоять в пустой гостиной, и вернулись к лифту. Стальной куб опять зашатался прежде чем плавно заскользить вниз.

– Гарри, а я не знал, что ты любишь Италию, – усмехнулся Эдгар.

– Никогда там не бывал.

Эдгар кивнул, сообразив, что это тактический маневр с целью разговорить Кея и выудить из него побольше информации на предмет алиби.

– Ты думаешь на него? – спросил он.

– Просто хотел подстраховаться. Кроме того, если бы это был он, зачем ставить автомобиль в пустующий гараж в своем же доме? Для чего навлекать на себя подозрение?

– Да. Но может, он как раз достаточно умен, чтобы так и поступить. Понимаешь, о чем я, Гарри? Вдруг он хочет нас перехитрить? Например, девушка пришла посмотреть квартиру, и что-то там не заладилось. Он прячет тело, но понимает, что от машины ему не избавиться – могут прихватить копы. Поэтому выжидает десять дней и звонит в полицию, как бы предполагая, что автомобиль краденый.

– Тогда, пожалуй, тебе надо проверить его итальянское алиби, Ватсон.

– Почему я Ватсон? Почему не могу быть Холмсом?

– Ватсон – тот, кто очень много говорит. Но если желаешь, я стану называть тебя Холмсом. Наверное, так будет лучше.

– Что тебя терзает, Гарри?

Босх вспомнил об одежде, аккуратно сложенной на переднем сиденье «хонды», и вновь испытал гнетущее теснение в груди. Будто кто-то обмотал его тело проволокой и затягивал сзади.

– Меня терзает скверное предчувствие насчет данного дела.

– Какое?

– Такое, что мы никогда ее не отыщем. А если не найдем ее, то не найдем и его.

– Убийцу?

Лифт резко дернулся, подпрыгнул разок и окончательно остановился. Босх отодвинул двери. В конце короткого подъезда с гаражами он увидел женщину с микрофоном и мужчину с телекамерой, которые их поджидали.

– Да, – сказал он. – Убийцу.